- Мне только два дня.
                           Нет у меня
                           Пока еще имени.

                           - Как же тебя назову?
                           - Радуюсь я, что живу.
                           Радостью - так и зови меня!

                           Радость моя -
                           Двух только дней, -
                           Радость дана мне судьбою.

                           Глядя на радость мою,
                           Я пою:
                           Радость да будет с тобою!

I have no name
I am but two days old. -
What shall I call thee?
I happy am
Joy is my name, -
Sweet joy befall thee!

Pretty joy!
Sweet joy but two days old.
Sweet joy I call thee:
Thou dost smile.
I sing the while
Sweet joy befall thee.

Я остров, я атолл, коралл,
и среди бела дня
мужчина, как большой корабль,
уходит от меня.

Уходит прямо, не тайком,
сияя и трубя!
А я мечтала о таком,
а я ждала тебя.

Не в одиночестве жила.
Я смутно, с первых лет,-
твое дитя, твоя жена,
твой след и ясный свет.

Но, гордо брызгами пыля,
исчезнешь ты вдали
с запасом хлеба и угля,
с теплом моей земли.

А вот кто эти странные люди, которые добавляют меня к себе во френды и не пишут почему? Что ими движет?

Я уже посадил дерево. Ты тоже хочешь?

Слух чуткий парус напрягает,
Расширенный пустеет взор,
И тишину переплывает
Полночных птиц незвучный хор.

Я также беден, как природа,
И также прост, как небеса,
И призрачна моя свобода,
Как птиц полночных голоса.

Я вижу месяц бездыханный
И небо, мертвенней холста, -
Твой мир, болезненный и странный,
Я принимаю, пустота!

Медлительнее снежных улей,
Прозрачнее окна хрусталь,
И бирюзовая вуаль
Небрежно брошена на стуле.

Ткань, опьяненная собой,
Изнеженная лаской света,
Она испытывает лето,
Как бы не тронута зимой;

И, если в ледяных алмазах
Струится вечности мороз,
Здесь - трепетание стрекоз
Быстроживущих, синеглазых.

Православные святые Петр и Феврония покровительствуют новобрачным и особенно молодым семьям.

...Постепенно князь понимает, что Феврония - его единственная любовь. И когда муромские бояре потребовали от князя бросить простую деревенскую девицу или отказаться от княжества, он, не задумываясь, уезжает со своей любимой женой в далекую деревню. 

Сила любви Петра и Февронии победила коварство и ненависть. Удивительна история смерти этой супружеской пары - умирая, князь Петр посылает к жене сказать, чтобы она была готова умереть вместе с ним. Феврония, занятая вышивкой, втыкает иглу в работу, аккуратно складывает ее, ложится и умирает вместе со своим мужем... Они остались верны друг другу не только до гроба, но и за гробом. Петр и Феврония умерли в один и тот же час, чудесно соединившись в едином гробу. 

http://nicbar.narod.ru/petr_fevronya.htm

Прохладнее бы кровь и плавников бы пара,
И путь мой был бы прям.
Я поплыла б вокруг всего земного шара
По рекам и морям.

Безбровый глаз глубоководной рыбы,
И хвост, и чешуя...
Никто на свете, даже ты бы,
Не угадал, что это я.

В проеденном водой и солью камне
Пережидала б я подводный мрак,
И сквозь волну казалась бы луна мне
Похожей на маяк.

Была бы я и там такой же слабой,
Как здесь от суеты.
Но были бы ко мне добрее крабы,
Нежели ты.

И пусть бы бог хранил, моря волнуя,
Тебя в твоих путях,
И дал бы мне окончить жизнь земную
В твоих сетях.
1920

Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность